Статья Верховного Представителя ЕС Жозепа Борреля «Не только санкции: какое будущее ждет Россию?»
У санкций плохая репутация. Либо потому что считается, что обязательно найдутся способы их обхода, и поэтому они больше затрагивают население, чем правительства, либо потому что они редко изменяют поведение тех, против кого направлены. Относится ли это к России, против которой было введено значительное количество санкций после начала войны в Украине? Ответить на этот вопрос непросто. Немедленный эффект может быть ощутимым в краткосрочной перспективе, но гораздо менее заметным в долгосрочной, если страны, против которых введены санкции, приспособятся к новой ситуации. Может быть и наоборот. Краткосрочные эффекты могут быть ограниченными, а вот долгосрочные – значительными. В случае с Россией долгосрочные последствия будут гораздо важнее краткосрочных, поскольку они по-новому определят место России в мире. Если Россия не изменит своего поведения, она может пережить санкции. Однако ее положение в международной системе серьезно пошатнется. Она останется военной державой. Однако ее международный статус неизбежно ослабнет. Отрезанная от западного мира, она превратится в евразийскую державу с ограниченными возможностями диктовать свои условия в отношениях с Китаем. На глобальном уровне это будет огромным изменением и, вероятно, самым значительным последствием войны в Украине.
Две функции санкций
В целом, международные экономические санкции преследуют две основные цели: они выполняют сигнальную и принудительную функции, причем эти две функции, очевидно, тесно взаимосвязаны. Сигнальная функция указывает игроку на то, что его поведение неприемлемо и оно не может остаться безнаказанным из-за последствий для международного порядка. Вторая, принудительная функция, нацелена на то, чтобы сократить экономические ресурсы страны, оказавшейся под санкциями, и ограничить ее возможности, либо на то, чтобы оказать воздействие на ее жизненно важные отрасли и заставить страну изменить свое поведение.
Сигнальная функция
По сравнению с санкциями, которые были введены после вторжения в Крым в 2014 году, санкции, последовавшие за вторжением в Украину, гораздо более значительны по масштабу и глубине. Европейский Союз принял шесть пакетов ограничительных мер, затрагивающих значительный круг товаров и лиц. Около 1000 физических и 80 юридических лиц попали под санкции. Эти активы составляют почти 14 миллиардов долларов. Кроме того, страны «Большой семерки» заморозили 300 миллиардов долларов активов российского Центрального банка. Впервые с 1945 года масштабные санкции были введены против постоянного члена Совета Безопасности, ядерной державы и экономики, полностью интегрированной в мировую экономику. Это правда, Россия не очень большая экономика. Однако уровень интеграции был очень высоким из-за объемов ее ресурсов и большого количества потребностей. О масштабах ее ресурсов говорит то, что она занимает второе место в мире по экспорту нефти и является крупнейшим экспортером пшеницы. Оба эти ресурса прибыльны. Что касается потребностей, то они связаны с низким уровнем технологического развития. Россия – это экономика-рантье. Эта асимметричная реальность дает определенные политические преимущества. Внутри страны «рантьерский» характер режима позволяет осуществлять большой политический контроль над экономикой, включая ее частный сектор, который очень зависим от государства. Внешне Россия зависит от западных технологий, в том числе в военной сфере. Однако эта зависимость была уравновешена энергетической зависимостью европейских государств от России. Вполне вероятно, что это последнее соображение повлияло на расчеты Москвы. Путин думал, что Европа не может позволить себе порвать с Россией из-за зависимости от ее нефти. Кроме того, возможно, ему придали храбрости сдержанные реакции в Европе на вторжение в Крым. В Крыму сигнальная функция санкций потерпела неудачу. Санкции были ограниченными, и, ко всему прочему, после 2014 года наша зависимость от российских энергоносителей возросла. Сигнал был не только слабым, но и неправильным. Он передавал послание: что бы ни делала Россия, Европа продолжит вести свои дела как обычно. В этот раз все совсем по-другому? Однозначно.
Впервые экономика страны «Большой двадцатки» подвергается санкциям. Впервые под санкции попал Центральный банк страны «Большой двадцатки». Вдобавок к принятым санкциям из России массово ушли иностранные компании, работающие в таких сферах, как производство автомобильной продукции и фармацевтика, создающие предметы роскоши и выпускающие сельскохозяйственные товары. Запреты ЕС на экспорт предназначены для того, чтобы лишить Россию доступа к ключевым товарам и технологиям, в случае с которыми она сильно зависит от ЕС и альтернативы которым ограничены. Значительно более жесткие меры экспортного контроля в отношении товаров двойного назначения направлены против ключевых секторов российского военно-промышленного комплекса. Они охватывают ряд передовых технологий, таких как беспилотники, основное программное обеспечение, полупроводники и квантовые вычислительные системы, а также вещества, которые могут быть использованы для создания химического оружия. Еще более жесткий контроль и полный запрет введен в отношении 238 организаций, имеющих тесные связи с военными. Наконец, запрет на экспорт предметов роскоши напрямую бьет по российской элите.
Однако все эти очень существенные санкции – ничто по сравнению с наиболее значимым решением, принятым Европой: сокращение импорта нефти на 90% к концу 2022 года. Кардинальные перемены. Конечно, эмбарго не распространяется на газ. Тем не менее, импорт российского газа уже сильно сократился. Политический сигнал сейчас очень мощный: Европа не против пойти на значительные экономические риски, чтобы оказать давление на Россию за вторжение в Украину и расширить свое политическое поле для маневра в отношении Москвы в будущем. Европа больше не будет в рабстве у российской нефти.
Безусловно, этот трудный выбор может иметь негативные последствия для ЕС. Зимой 2022-2023 годов европейским экономикам, вероятно, придется прибегнуть к жестким ограничительным мерам.
Вышеупомянутые события привели к серьезному разрыву с прошлым.
Во-первых, Европа пошла на риск политической конфронтации с Россией. Это не так уж и мало, учитывая традиционное нежелание многих европейских правительств вступать в противостояние с Россией на энергетическом фронте. Наша энергетическая зависимость долгое время рассматривалась как препятствие, мешающее проявлять политическую твердость в отношениях с Москвой. Во-вторых, страны ЕС, постоянно расходившиеся во мнении по российскому вопросу в течение многих лет, смогли выработать общую позицию. Поэтому мы не преувеличим, если скажем, что важное последствие войны – придание определенной убедительности идее геополитической Европы. Россия, которая до тех пор символизировала разобщенность Европы, стала из-за своей агрессивности символом ее единства. На этот раз эффект от поданного сигнала был довольно сильным. Европа открыла в себе готовность действовать и идти на риск, пропорциональный масштабу стоящего перед ней вызова. Конечно, «детоксикация» от российских энергоресурсов не проходит безболезненно для некоторых стран и секторов. И это серьезно отразилось на потребительских ценах. Однако отказ от российских энергоносителей необратим. Этот подход тем более важен и своевременен, что он соответствует нашим климатическим целям. Общественное мнение не согласится ни на какой поворот вспять даже после окончания войны.
Надо признать, что Россия в состоянии компенсировать последствия этого разрыва за счет поставок на другие рынки и более высоких цен на энергоносители на мировых рынках. Кроме того, пока Россия может продавать нефть и газ за рубеж, у нее будут средства, чтобы финансировать свою военную операцию. Однако эта выгода минимизируется из-за того, что Россия вынуждена предоставлять скидки в размере 30% на каждый проданный баррель.
Эффект принуждения
Есть и второй эффект от санкций – их влияние на российскую экономику. Последние российские данные, опубликованные Банком России, показывают, что в июне операции, проводимые через платежные системы, снизились на 7,2% по сравнению с первым кварталом 2022 года. Это отличный индикатор, показывающий уровень экономической активности в режиме реального времени. Министерство экономики оценивает снижение роста на 4,3% в мае 2022 года. Некоторые наблюдатели утверждают, что санкции не очень эффективны, поскольку курс рубля явно восстановился после первоначального ослабления, случившегося после начала военных действий в Украине. Такая интерпретация весьма спорна. Это просто отражение того факта, что у России высокий профицит счета текущих операций, что означает дисбаланс между высоким уровнем экспорта сырья и параллельным обвалом импорта после введения санкций. Однако, если не рассуждать чисто меркантилистскими категориями, положительное сальдо торгового баланса не всегда признак хорошего здоровья. Особенно для такой зависимой экономики, как российская. Экспортируя непереработанное сырье, Россия импортирует многие товары по высокой цене. В случае со всеми передовыми технологиями Россия более чем на 45% зависит от Европы, на 21% – от США и только на 11% – от Китая. Конечно, у России может возникнуть желание смягчить последствия санкций за счет импортозамещения. Это было успешно сделано в сельскохозяйственном секторе после санкций 2014 года. Но для высоких технологий импортозамещение – не такое простое дело. В российских товарах много импортных компонентов, которые попали под санкции. В четырех сферах санкции оказывают огромное влияние на российскую экономику: полупроводники, искусственный интеллект, нефть и аэронавтика.
В том, что касается полупроводников, санкции оказывают непосредственное влияние на российские компании, производящие бытовую технику, компьютеры, самолеты, автомобили и военное оборудование. Последний пункт, очевидно, имеет важнейшее значение в войне в Украине, в этом деле санкции ограничивают возможности России по производству высокоточных ракет, таких как «Искандер» и Х-101. Мы отмечаем, что на местах российская армия использует их ограниченно, но не потому что ей так нравится или из чувства меры, а по необходимости, из-за нехватки. Кроме того, если военно-воздушные силы недостаточно эффективно действуют в Украине, то это потому, что им не хватает высокоточного оружия. Автомобильный сектор уже пострадал от санкций. Почти все иностранные производители решили уйти из России. Более того, автомобили российских производителей будут поступать на рынок без подушек безопасности и автоматических коробок передач. Россия переходит к настоящей военной экономике, изолированной от развитого мира, при этом наказывая свой средний класс, не говоря, конечно, о представителях зажиточных слоев общества, любящих качественную западную продукцию.
Однако эти трудности практически можно считать второстепенными по сравнению с другими санкциями, такими как те, которые затрагивают нефтяную промышленность, – очевидно, основной источник финансирования экономики и войны. Эта отрасль пострадает не только из-за ухода иностранных компаний, но и из-за растущих трудностей с доступом к сложным технологиям бурения, таким как горизонтальное бурение. Фактически, России будет трудно проводить новые буровые работы, что приведет к падению добычи. Наконец, существует авиационная промышленность, которая играет очень важную роль в столь большой стране. В этой сфере Россия опять же очень зависима, так как более 700 из 1100 гражданских самолетов в России – иностранного происхождения. Для того чтобы сохранить часть объемов авиаперевозок, несмотря на санкции, России придется пожертвовать 70% своего авиафлота, который пойдет на запчасти, чтобы оставшиеся 30% самолетов могли летать. Конечно, есть некоторые самолеты российского производства, но их количество очень ограничено, и они технологически зависят от западных стран. Список можно продолжать.
Помимо санкций как таковых, необходимо учитывать и другие факторы: потерю доступа российской экономики к финансовым рынкам, вышеупомянутый массовый уход иностранных компаний из России, оторванность России от крупных глобальных исследовательских сетей, таких как ЦЕРН, и «утечку мозгов» российской элиты. Их последствия видны не сразу. Однако научная, экономическая и технологическая изоляция России – это невосполнимая потеря для России и благосостояния ее народа. Двигатель экономического развития и процветания – это рост производительности. Она уже структурно ослабла, но это маскируется «рантьерским» характером российской экономики. Последствия этого видны не сразу.
Как пишет Александр Морозов, директор Департамента исследований и прогнозирования Банка России: «Ограничения приведут к снижению технологического и технического уровня и производительности труда в тех отраслях, которые они затрагивают. Отрасли, использующие наиболее современные иностранные технологии, и отрасли, достигшие высокого уровня цифровизации своих бизнес-процессов, рискуют пострадать сильнее других». Это крупное политическое событие в российской политической истории и очень важный фактор в организации международных отношений. Уже давно не было такого, чтобы большая страна была отрезана от своих источников богатства. Правда, Москва может утверждать, что ее отношения со многими странами остаются неизменными. Однако в действительности санкции против России наносят ущерб ее торговле со странами, которые не вводили ограничительных мер, например, с Китаем.
Следствием всех этих факторов стало существенное падение российского ВНП, а также ограниченные возможности восстановления.
Реакция России
Заставит ли все это Путина изменить свои расчеты? Возможно, нет, потому что его мотивы всегда были оторваны от экономических соображений. Кроме того, день за днем он показывает, что отрицает действительность. Наследник советской традиции, придумавшей лысенковщину, Путин верит в магическую силу политического волюнтаризма. Однако это лишь временное явление. Поэтому Европе необходимо проявить стратегическое терпение. Признать, что война будет долгой и что испытание на прочность будет продолжаться. Но у нас у нас нет выбора. Оставить поле открытым для России – значит позволить ей уничтожить нас. Вот почему так важны санкции, что требует консенсуса между государствами и среди каждого народа.
Потому что даже если санкции не изменят траекторию движения России, это не отменяет их пользы. Без санкций Россия могла бы усидеть на двух стульях. С санкциями она будет вынуждена выбирать между маслом и пушками, пока масло не станет дефицитом. Это классическая дилемма стран с экономикой военного времени и наций, где людей не спрашивают о нужном выборе. Россия приняла контрмеры, призванные снизить влияние санкций и стабилизировать экономику, например, ограничения на экспорт зерна, подсолнечного масла и семян масличных культур, машин и оборудования, а также запрет на реэкспорт ранее импортированных промышленных товаров. Кроме того, Россия узаконила так называемый параллельный импорт, то есть ввоз через третьи страны многих групп товаров, включая компьютеры, смартфоны, бытовую технику и автомобильные запчасти, без разрешения их правообладателей. Другие меры направлены против «недружественных стран», в том числе всех стран-членов ЕС, такие как запрет на экспорт древесины, обязательное лицензирование прав интеллектуальной собственности без компенсации, а также жесткие ограничения по выплатам владельцам прав интеллектуальной собственности.
Влияние санкций на третьи стороны
Анализ санкций не может быть закончен без упоминания последствий, которые они могут иметь для третьих сторон. Это проблема, о которой я полностью осведомлен и по которой у меня уже была возможность высказаться. К примеру, я хотел бы успокоить своих африканских друзей, которые иногда могут опасаться, что санкции против России или Беларуси повлияют на поставки пшеницы или калия в их страны. Во-первых, эти продукты питания не подпадают под санкции. Во-вторых, санкции против России не затрагивают эти страны. Никто не запрещает государству покупать российскую пшеницу. И, кроме того, Россия не лишена возможности экспортировать свою пшеницу. Правда, дело в том, что Россия изначально приостановила большую часть своего экспорта пшеницы, одновременно организовав блокаду Черного моря, чтобы помешать Украине экспортировать свое зерно. Москва хочет сдержать Украину, лишая ее экспортных ресурсов, будь то блокирование ее портов, кража ее продукции или сжигание ее урожая. Мы посмотрим, будет ли Россия добросовестно выполнять соглашение, подписанное при поддержке ООН и позволяющее Украине и России безопасно переправлять свои сельскохозяйственные экспортные товары через Черное море. Естественно, любой конфликт или война вызывают сбои в работе, повышают надбавки за риск и заставляют перевозчиков быть более осторожными. Проведение транзакций станосится более сложным. Но, несмотря на все это, цены на эти товары восстановили свой довоенный уровень, о чем наглядно свидетельствуют приведенные ниже цифры. Таким образом, проблема, связанная с этими товарами, намеренно преувеличивается Россией, чтобы, например, настроить Глобальный Юг против стран «Большой семерки». Мы полностью осознаем эту проблему, и именно поэтому на встрече «Большой двадцатки» на Бали я уделил много времени тому, чтобы прояснить ситуацию.
На самом деле, мое послание всегда одно и то же: мы не просим правительства разрывать отношения с Россией. Это независимые государства, которые делают свой выбор в соответствии с собственными интересами. Я уважаю это. Я просто прошу их не позволять себе быть одураченными игрой России, которая хочет, чтобы они поверили, что санкции – причина всех их трудностей. Настоящий ответ на их трудности – это окончание войны.
Правда в том, что если бы не было конфликта между Россией и Украиной, ситуация была бы другой. Однако означает ли это, что для того, чтобы торговля вернулась в свое нормальное русло, украинский народ должен остаться под игом российской оккупации, как если бы это был уже предрешенный результат. Очевидно, что это ничем не подкрепленный аргумент, и африканские страны, которые знают цену независимости, не могут поддержать такой аргумент. Однако мы не можем игнорировать трудности, с которыми сталкиваются некоторые страны в вопросе поставок. Мы знаем о существовании рисков чрезмерного соблюдения требований, что может привести к отказу банков, например, проводить платежи по сделкам с Россией из-за страха попасть под санкции. Однако ЕС прилагает много усилий, чтобы свести эти проблемы к минимуму. Например, Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН открыла горячую линию, призванную помочь своим членам сориентироваться в условиях санкций. И, как видно на графике выше, цены на пшеницу, кукурузу и бобы сои вернулись к довоенному уровню.
В прошлом месяце я направил письмо странам-членам Африканского Союза. Мы просто просим их не позволять себе быть одураченными игрой России, которая хочет, чтобы они поверили, что причина всех их трудностей – санкции. Настоящий ответ на их трудности – окончание войны. Однако окончание войны – это не согласие с российской агрессией, а уход России из Украины. Африканские государства, для которых исторически вопрос соблюдения территориального суверенитета и принцип intangibility of borders остаются чувствительными темами, не могут не проявить внимания к боли украинского народа. В этом конфликте есть агрессор – Россия – и жертва агрессии – Украина. И санкции направлены на сдерживание последствий такой агрессии. Вот почему они важны.
Война в Украине и геополитическое будущее России
Украина всегда была проблемой для России, еще задолго до Путина. Однако этот факт ничего не оправдывает. На самом деле Путин рассматривает Украину как часть России, потому что он считает Россию имперской державой. Великий украинский писатель Андрей Курков недавно заявил, что для Путина «границы России заканчиваются там, где никто больше не говорит по-русски». Курков всегда писал на русском языке, он самый переводимый украинский автор в мире. Сейчас он решил больше не писать по-русски, потому что отказывается признавать, что привязанность к русскому языку и культуре заставляет его отдаляться от украинской идентичности. Путин пытается восстановить Российскую империю, которую угнетаемые народы до 1917 года открыто называли «тюрьмой народов». Не случайно украинский национализм начал проявляться после падения Российской империи в 1917 году. Рада (украинский парламент) была основана в 1917 году сразу после падения империи. Вопрос в том, может ли государство на законных основаниях оккупировать завоеванные им территории во имя реставрации империи. Ответ – нет. Это связано с тем, что, с одной стороны, если бы каждый обращался к истории, пришлось бы перерисовать всю карту мира. Кроме того, никогда не следует забывать, что в Будапештском меморандуме 1994 года Россия четко признала границы Украины, включая Крым. В 1990 году Борис Ельцин в своей речи, отличавшейся большой ясностью, замечательно обозначил ставки для постсоветской России, сказав следующее: «Россия не стремится стать центром какой-то новой империи и получить преимущества по сравнению с другими республиками. Россия более чем другие понимает пагубность такой роли. Именно потому, что в течение долгого времени эту роль исполняла. Что это ей дало? Стали россияне от этого свободными, богатыми, счастливыми? Вы сами знаете, как обстоит дело. История научила нас, что не может быть счастлив народ, господствующий над другими».
Несколько лет спустя, в 1996 году, другой известный российский лидер, Александр Лебедь, написал очень важную статью, в которой он заявил, что у России есть выбор между имперской идентичностью и национальной идентичностью, соответствующей нынешним границам Российской Федерации. В его глазах второй вариант был явно предпочтительнее первого, поскольку он видел в нем источник освобождения, а не капитуляции. Все это говорит о том, что в агрессивном выборе Путина нет детерминизма или исторического фатализма. Он ссылается на имперское видение России, которое украинский народ явно отвергает. У России нет права собственности на Украину, какими бы сложными ни были исторические связи между этими двумя народами. Поэтому эта война ознаменует собой разрыв между Россией и Украиной, который будет не только политическим, но и культурным. Это очень прискорбно. Однако, учитывая все то, что Россия сделала в Украине с февраля, трудно представить, что эту трагедию можно списать со счетов. Тяжелая правда для России заключается в том, что Украина решила вступить в Европейский Союз, каким бы долгим ни был процесс вступления.
Несмотря на свои слабости и огромные неудачи, несмотря на отсутствие мягкой силы, Россия останется колоссальным кладезем природных и человеческих ресурсов. Страшная война, которую она ведет против украинского народа, нанесет России ущерб. Но Россия не исчезнет. Поэтому иллюзорно рассчитывать на некий полный коллапс под действием санкций, даже если санкции не только необходимы, но и эффективны. Правда в том, что пока у России есть значительные природные ресурсы, особенно нефть, ее режим найдет средства для выживания. Конечно, как мы уже видели, это приведет к снижению уровня жизни населения и не позволит российской экономике процветать. Но помимо экономики, мы должны задаться вопросом о значении решительного и длительного разрыва, который может произойти между Россией и Западом. Если, конечно, считать, что нынешнее российское руководство не изменит свой курс, а продолжит войну на истощение, не испытывая никаких внутренних политических потрясений, России необходимо будет представить себя в новой реальности.
С этой целью можно вообразить появление новой России, скорее евразийской, чем европейской, и более зависимой от Китая, чем от Запада. На данный момент эта схема политически наименее сопряжена с издержками для российской политической системы. Однако этот переход будет нелегким и не останется без последствий.
Для этого нам достаточно взглянуть на карту России. Что мы видим? Все самые процветающие регионы находятся в европейской части России.
Это промышленный кластер на Волге, Санкт-Петербург, Карелия и Архангельск на севере. Такая концентрация богатства в европейской части России не совпадение. Эти регионы исторически получали наибольшую выгоду от иностранных инвестиций и создавали больше всего рабочих мест. Кроме того, эти регионы обеспечивают наибольшие налоговые поступления для государства. После массового ухода иностранных инвесторов и разрыва связи с Европой эти регионы неизбежно пострадают. Центр тяжести российской экономики однозначно сместится. Но куда? Самая распространенная гипотеза – смещение в сторону Китая. Однако это предполагает региональное перераспределение ресурсов на восток, что однозначно займет десятилетия в стране, где центр политической власти находится на самом западе. Это также предполагает, что китайские инвестиции заменят западные инвестиции.
На данный момент этого не происходит, и Китай ведет себя очень осторожно. Конечно, Пекин сделал несколько идеологических жестов, встав на сторону Москвы, отказавшись осудить ее вторжение и подхватив российский нарратив об угрозе НАТО. В то же время, он старается не обходить санкции, учитывая риски, которым он подвергнется, нарушив их. Что бы кто ни говорил, Китай никогда не положит свои интересы на алтарь дружбы с Путиным. Китайские фирмы, глубоко интегрированные в мировую экономику, не хотят пострадать от вторичных санкций. Именно поэтому китайский экспорт в Россию упал почти на 40%, что соответствует показателям стран, которые ввели санкции. Даже если он не признаёт этого публично, Китай осознает масштабы российской катастрофы в Украине. Если отбросить все принципы, Китай видит, что в результате этой войны укрепляются политические позиции США не только в Европе, но и в Азии. Очень активное участие некоторых азиатских стран, таких как Япония и Корея, в ответ на вторжение в Украину, фактически обеспечивает неразрывную связь между безопасностью в Европе и в Азии. Это не совсем то, чего ожидал Китай.
Китай стремится к обретению политической, экономической и технологической мощи. Он не пойдет на риск и не свернет с этой траектории только ради помощи России. На самом деле, единственная перспективная область китайско-российского сотрудничества – энергетика. Китай может заменить Европу в качестве покупателя российского газа. Что касается нефти, то Китай уже главный покупатель российской нефти. Однако в случае с газом процесс замещения займет несколько лет, потому что месторождения, из которых газ поставляется в Европу, находятся слишком далеко от Китая. Газопровод «Сила Сибири-2», который соединит Россию и Китай, планируется запустить в 2028 году, и его мощность составит менее половины экспорта газа в Европу. Более того, будучи единственной страной-покупателем, Китай сможет определять цены больше, чем когда-либо. Если Россия разорвет свои связи с Европой, Китай заставит ее заплатить полную цену за ее новое зависимое положение. Конечно, в укреплении связей с Пекином Москва сможет найти форму идеологической поддержки, которая поможет создать антизападный фронт. Однако дисбаланс между двумя партнерами, и без того значительный, станет еще сильнее в пользу Китая. До тех пор, пока у нее была свобода действий и выбора между Западом и Китаем, у России, по определению, было больше пространства для маневра. Отрезая себя от западного полюса, она автоматически сокращает это пространство. Тем более что гибридные инструменты, имеющиеся в распоряжении России в отношении Запада, вряд ли можно будет использовать в отношении Китая.
Учитывая значительный вес Китая в Азии, трудно представить, что Россия укрепит свои позиции на азиатском континенте. Более того, России придется столкнуться с большими союзниками Запада в этом регионе: Японией и Кореей. Россия в союзе с Китаем еще больше встревожит Японию. Япония крайне обеспокоена войной в Украине и не может игнорировать российское присутствие на Северных территориях (Курилы). А Россия, подчиненная Пекину, будет еще больше тревожить Индию. Дели очень зависим от российских военных товаров, но Индия вправе задуматься о политической ценности и военной целесообразности такой зависимости после того, что произошло в Украине. Сильное сближение между Пекином и Москвой подтолкнет Дели к ведению собственной игры в отношениях с Японией, США, Австралией и Европой. Москва, конечно, сможет сохранить свое присутствие в Азии. Но опять же, она сможет делать это только с молчаливого согласия Пекина и никогда за его счет. По сути, у Москвы есть только одно направление, в которое Китай еще не вкладывался: это большой Ближний Восток, включающий в себя, помимо прочего, Турцию, Иран, Саудовскую Аравию и Объединенные Арабские Эмираты.
Турция – важная входная дверь для России. Если ее разрыв с Западом будет длительным, Москва будет вынуждена больше полагаться на Анкару. Однако Турция будет все более и более требовательным партнером. Финансовый центр Дубая может выступить в качестве замены, компенсирующей утрату доступа к европейским финансовым рынкам. Об этом свидетельствует тот факт, что ОАЭ стали новым направлением для российских олигархов. С Ираном отношения столь же интересны, сколь и сложны. Пока Иран не будет реинтегрирован в международное сообщество, Москва будет играть на солидарности «стран под санкциями», чтобы продвигать их сотрудничество, в том числе в военной сфере. Даже если, как это ни парадоксально, Россия сегодня, в поисках новых рынков сбыта своей нефти, конкурирует на мировом рынке с иранской нефтью. Кроме того, между двумя странами существует большое недоверие. В последнее время Китай, который привык импортировать значительные объемы нефти из Ирана, переключился на Россию, лишив Иран существенных источников дохода. Возможно, потому, что Россия предлагает значительную скидку на свою нефть. В международной политике ничто не расписано заранее, поэтому нельзя исключать ни одной гипотезы, в том числе отступление России из Украины. Однако, если война будет затяжной, пусть и менее интенсивной, разрыв России с Европой оставит неизгладимый след на трансформации и реконфигурации мировых отношений. Последствия войны в Украине только начали давать о себе знать.
Для державы, которая в течение 30 лет пыталась вернуть себе статус великой, цена разрыва с Западом будет очень высокой. Российскому режиму придется выбрать политическое выживание под китайским крылом в ущерб своему процветанию. Китай очень хорошо понял, что его интеграция в мировую экономику – необходимое условие для подъема страны, в то время как Путин делает противоположный выбор. Что касается Европы, то мы по-прежнему открыты для диалога с Россией при условии, что она откажется от своих имперских претензий и будет полностью соблюдать территориальную целостность всех государств, в том числе Украины.